Россия-Сербия: к новой парадигме отношений

В политическом дискурсе как российского, так и сербского обществ отношения между Россией и Сербией принимают форму «традиционных», исторически дружественных и братских.
jwk-kk8swpmВ выступлениях руководителей обеих стран, а также многих политических деятелей зачастую звучат слова о духовном и культурном единстве, которое связывает два славянских народа. Так, в Декларации о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Республикой Сербии, подписанной 24 июня 2013 года в Сочи, прямо указано, что обе стороны «опираются на глубокие взаимные чувства дружбы, многовековую историю отношений, традиции языковой, духовной и культурной близости братских народов двух стран…»

Тем не менее, стратегическое русско-сербское партнерство не обрело черты прагматической кооперации и не стало тем start-up, благодаря которому наши двусторонние отношения развивались бы по нарастающей в долгосрочной перспективе. Иными словами, модель сотрудничества между Сербией и Россией реализуется в рамках старой парадигмы, которая не отвечает вызовам современности. В чем выражается экстраполяция «старой модели» на внешнеполитическую среду?

Во-первых, в политическом пространстве России и Сербии превалирует «традиционный дискурс», то есть мы продолжаем использовать ставшую уже привычной риторику и оперируем классическими символами и образами. Это касается таких элементов дискурса, как православие, византийская преемственность, славянство, историческая взаимопомощь и т.д.

Во-вторых, Сербия так и не смогла определиться со своим внешнеполитическим вектором, пытаясь балансировать между курсом на евроинтеграцию и сохранением экономических связей с Россией. Так, по факту ситуация складывается следующим образом: Сербия стремится привлечь российский капитал в страну, а  также  развивать совместные проекты (в основном, в области энергетики и энергетической безопасности), однако зачастую вынуждена уступать требованиям чиновников из Брюсселя, что сводит на нет большую часть достижений по направлению укрепления связей с Россией.

В-третьих, объединяющим фактором продолжает оставаться непризнание обеими странами независимости Косова и сопряженное с ним утверждение о приверженности обеих стран нормам международного права на мировой арене. Но фактор Косова все больше  переходит в плоскость внутренней политики Сербии и приобретает черты неприкрытого политического торга. Помимо этого, конфликт в Украине выявил расхождение в восприятии обеими странами территориальной целостности, а вопрос о вхождении Крыма в состав России породил множество оговорок и сомнений по вопросу Косова.

Напрашивается определенный вывод: модель российско-сербских отношений не отвечает реалиям современного мира, поскольку оперирует старыми и шаблонными концептами, которые, мягко говоря, не оказывают никакого влияния на внешнеполитические подходы двух стран друг к другу. В условиях повышающихся международных рисков, нарастания неопределенности и непредсказуемости в мировой политике, а также смещения баланса сил в Балканском регионе в сторону атлантических структур, новая модель отношений между Россией и Сербией является императивом. Для России и Сербии необходима такая формула сотрудничества, которая представляла бы собой комбинацию из конвенциональных и «инновационных», или «модернистских» элементов. Речь идет не о том, чтобы забыть или отбросить традиционные образы и символы, а о том – чтобы активизировать двустороннюю кооперацию с использованием современной базы: большее информационное сопровождение политических шагов в отношении друг друга, выдвижение российских альтернатив европейскому пути развитию и интенсификация сотрудничества на уровне молодежи, университетов и академического сообщества.

Основной упор при попытки трансформировать отношения России и Сербии необходимо делать на прагматизме: то есть широкое освещение должны получать инвестиционные, строительные и т.д. проекты, в которые вовлечены Сербия и Россия; Модернизация железных дорог Сербии под эгидой РЖД, создание совместного газохранилища «Банатский двор» (2009 г.) «Газпромом» и «Сербиягаз», инвестиционные проекты «Газпрома» и «Лукойл»  — всем этим проектам не хватает медийного пиара, с помощью которого и формируется позитивный и привлекательный образ страны, о котором часто любят говорить в контексте «мягкой силы» России.

Признание со стороны России курса Сербии на евроинтеграцию как факта, и выстраивание двустороннего сотрудничества с учетом этого факта. Это позволило бы предотвратить разочарование от завышенных ожиданий российского и сербского обществ в отношении друг друга;

Интенсификация контактов в гуманитарной сфере поможет  открывать современную Россию для сербов и наоборот,- современную Сербию россиянам. В Сербии существует объективный недостаток информации о российских вузах и образовательных программах, что автоматически делает Россию неконкурентной в данной области, по сравнению с США и ЕС, которые предоставляют большое количество стипендии и проводят образовательные семинары, привлекающие молодежь учиться у них. Следовательно, потенциальной нишей, на которой России могла бы сказать свое слово, может стать образовательная сфера, принимая во внимание тот факт, что, по статистике, в Сербии наблюдается возрождение интереса к изучению русского языка.

Для трансформации отношений необходимо также создание формата кооперации Сербии с наиболее перспективными структурами на евразийском пространстве —  интеграционного объединения ЕАЭС и ОДКБ. На сегодняшний день Сербия обладает статусом наблюдателя в ОДКБ, но ее реальное участие в этой структуре существенно ограничено. Что касается Евразийского экономического союза, то о нем сербское население слышало отдаленно и не имеет представление, каковы экономическая и политическая основы данного объединения и как оно функционирует.

Тем не менее, за Россией остаются несколько отраслей, где она сохраняет достаточно прочные позиции. Прежде всего, это энергетика, представленная такими российскими компаниями, как «Лукойл» и «Газпром» (в лице его дочерней сербской компании «НИС»). Обе российские компании владеют НПЗ в городах Нови-Сад и Панчево: в Нови-Саде расположен терминал, оборудованный насосной станцией и резервуарами для хранения нефти, а в Панчеве находится система измерения.

Однако конкуренция с европейскими компаниями на Балканах все с большей ясностью становится той реальность, с которой «Газпром» вынужден считаться. Помимо неудачи, которая постигла «Южный поток», обещавший оказаться довольно успешной сделкой для российской и сербской сторон, наблюдается соперничество со стороны других инвестиционных проектов ЕС в нефтегазовую индустрию Сербии, а именно: за счет кредита Европейского банка по реконструкции и развитию осуществляется строительство дополнительного газового хранилища «Итебей»; тот же ЕБ по реконструкции и развитию, а также европейские фонды профинансировали строительство газопровода между Сербией и Болгарией, окончание которого запланировано на 2018 год.

Российского присутствия в энергетической сфере Сербии становится недостаточно для того, чтобы можно было говорить об устойчивом российском влиянии в этой отрасли. Следовательно, необходимо расширять и усовершенствовать сеть поставок нефти и газа, осуществляемых сегодня «НИС», равно как и развивать сопредельные сферы —  , например, нефтехимию.

Помимо энергетики, Россию и Сербию связывает военно-техническое сотрудничество. В военном сотрудничестве между Россией и Сербией условно можно выделить два ключевых направления:

1)        Военные учения и координация по линии министерств обороны и военных ведомств;

2)        Военно-техническое сотрудничество.

В рамках первого направления между двумя странами было запущено несколько форматов сотрудничества, призванного сформировать устойчивую традицию. Так, в ноябре 2014 года российские и сербские военнослужащие провели совместные антитеррористические учения SREM-2014 на сербском полигоне «Никинци» . В 2015 году в октябре прошли первые российско-сербские летно-тактические учения «БАРС-2015», в которых было задействовано до 10 тыс. единиц авиайионной техники.   Кроме того, в сентябре того же года Россия объединила вокруг себя Сербию и Белоруссию, предоставив Новороссийск в качестве базы для учений десантных войск России, Сербии и Белоруссии «Славянское братство».

Что касается второго направления, то его развитие также свидетельствует о положительной и восходящей динамике. Символическим сигналом к российско-сербскому сближению в военной сфере стал визит В.Путина в Белград в октябре 2014 года, во время которого впервые за 30 лет в Сербии был проведен военный парад. Именно тогда российский и сербские лидеры заострили внимание на необходимости диверсификации и расширения двустороннего сотрудничества, которое на фоне конфронтации между Россией и западными странами служило бы демонстрацией альтернативности путей развития и воплощения многовекторности в российской внешней политике.  С того момента небольшие, но видимые результаты российско-сербского сближения по военно-технической линии нивелируют возможную критику со стороны про-западных сербских сил:  между Правительствами Российской Федерации и Республики Сербия было заключено Соглашение о взаимной охране интеллектуальной собственности в ходе двустороннего военно-технического сотрудничества; подписан Меморандум между Федеральной службой по военно-техническому сотрудничеству Российской Федерации и Министерством обороны Республики Сербия.   Помимо этого, Сербия высказала свою крайнюю заинтересованность в поставках российских вооружений, возможных поставках систем ПРО, а также оснащении сербского вертолетного парка российскими ударными и транспортными вертолетами.  На данном этапе потенциальный военный контракт между Россией и Сербией остается предметом финансового и политического торга не только между двумя странами, но и между Сербией и НАТО.  Если переговоры по данной сделке окажутся успешными, то можно будет говорить о «возрождении» сербской армии по российской системе перевооружения.  Между тем, само слово «возрождение» здесь не будет преувеличением, так как после распада Югославии численность сербской армии была сокращена до порядка 28 тысяч человек, а ее финансирование неуклонно урезалось – по данным Вооруженных Войск Сербии, расходы на оборону в Сербии составляют 2% ВВП страны. Также существуют проблемы с модернизацией вооружений, что требует безусловного увеличения военного бюджета,  — задачи, пока не посильной для сербской экономики при ее отрицательно росте ВВП за 2011-2015 гг. ( по данным Всемирного банка).

Безусловно, присутствия России исключительно в обозначенных выше отраслях недостаточно для того, чтобы сохранять свои позиции и влияние не только в Сербии, но и в целом – на Балканах. Наиболее перспективными направления для углубления двустороннего сотрудничества представляются инвестиции в транспорт и строительство, динамично развивающийся сектор ИТ и инновационные проекты, а также в банковский сектор. Эти ниши еще не окончательно освоены иностранными компаниями и инвесторами, что создает возможности для России воспользоваться моментом и расширить базу сотрудничества. Данная задача становится особенно актуальной в свете того, что сегодня Сербия сама активно предлагает и привозит семимиллиардные инвестиционные проекты в Россию, а также расширяется граница ведения бизнеса в связи с запуском евразийского интеграционного проекта.

Данные предложения позволяют наметить лишь контуры модели сотрудничества России и Сербии. Безусловно, требуется общественно-политическая дискуссия по поводу базовых составляющих такой модели. Несмотря на существующие расхождения у России и Сербии, у обеих стран  есть понимание того, что лучше собственными силами, исправляя прошлое, руководить настоящим и предусматривать будущее, чем поддаваться внешнему диктату.  В этой связи, пересмотр двусторонних отношений несет в себе  потенциал закрепления жизнеспособности наших государственных моделей и ценностей в стремительно изменяющейся внешнеполитической среде.

111111

Несмотря на стремления Правительства Александра Вучича привлекать в российский капитал в страну, Сербия зачастую вынуждена уступать требованиям чиновников из Брюсселя, что в свою очередь наносит удар по российско-сербским отношениям.

Aвтор — Дарья Басова

Реклама